Новость из категории: Информация

Зарождение киберпанка

Зарождение киберпанка

Фундамент киберпанка закладывался задолго до его официального появления. Десятки писателей использовали и разрабатывали ходы и сеттинги, типичные для жанра, за десятилетия до выхода «Нейроманта». Временами даже появлялись книги, которые, выйди они в восьмидесятых, без разговоров причислили бы к этому направлению. Однако в единое течение подобные находки не оформились, послужив вместо этого своеобразной и очень плодородной почвой для самого громкого фантастического движения конца XX века.

Зарождение киберпанка

Киберпанк — модификация «новой волны»?

Новые течения в искусстве любят сбрасывать предшественников с парохода современности. Мало кто обходится без дерзких заявлений о своей оторванности от традиции. Так, редактор Джон Кэмпбелл превозносил реалистичную,твёрдую научную фантастику, которая, разумеется, ничего общего с палп-литературой не имеет. Но даже в произведениях Золотого века фантастики при более внимательном рассмотрении легко заметить устоявшиеся формулы: злые пришельцы, восстание роботов, более серьёзные, «научные» космические оперы, которые,тем не менее, продолжали повествовать о звёздных империях.

За Золотым веком последовала «новая волна», о которой здесь преимущественно речь и пойдёт. Её представители не менее решительно рвали отношения с предыдущими поколениями, морщились от чрезмерной зацикленности на технологиях и устало вздыхали от очередных приключений в космосе. Так, в 1962 году Джеймс Грэм Баллард в своей знаменитой статье Which Way to Inner Space? писал:
«Самые громкие события ближайшего будущего будут происходить не на Луне или Марсе, но на Земле — мы должны исследовать внутреннее пространство, а не внешнее. Единственная по-настоящему чужая планета — это Земля.»

Недаром в 1986 году Брюс Стерлинг в своём предисловии к культовой антологии «Зеркальные очки» превозносит Балларда, фактически повторяя его мысли:
«Есть в киберпанке и сквозные темы. Модификация тела: протезы конечностей, имплантированная электроника, косметическая хирургия, генная модификация. Ещё более актуальна модификация сознания: интерфейс, человек-компьютер, искусственный интеллект, нейрохирургия. Эти технологии фактически заново определяют природу человека, его самосознание.»
Перевод С. Красикова


В некотором роде авторам киберпанка не повезло - революция состоялась за двадцать лет до их появления. Но как «новая волна» изменяла и адаптировала проверенные наработки Золотого века,так киберпанк модифицировал «новую волну». Он тоже занялся исследованием того самого внутреннего пространства, обновляя старые тропы под новые технологии. И сумел изрядно всколыхнуть мир фантастики. Как однажды сказал всё тот же Стерлинг: «Нам, киберпанкам, нужно ворваться в это пространство с баллончиками краски». Киберпанк унаследовал от «новой волны» заворожённость «мировой интеграцией» и глобальными корпорациями. Но, что важней всего, он сумел вернуть в фантастику реальность.

В том же предисловии Стерлинг говорил о нескольких предтечах (протокиберпанках), которые помогли сформировать жанр: Сэмюэле Дилэни, Нормане Спинраде, Джоне Варли, Майкле Муркоке, Брайане Олдиссе и, конечно, Харлане Эллисоне. Он, разумеется, упомянул далеко не всех, потому что трудно, к примеру, поверить, что киберпространство Гибсона ничем не обязано некоторым произведениям Роджера Желязны. И это не говоря об авторах,традиционно относимых к мейнстриму, вроде Уильяма Берроуза и Томаса Пинчона. Впрочем, корни киберпанка уходят глубоко, и для перечисления всех повлиявших на него людей может понадобиться отдельная книга. Поэтому, вслед за Стерлингом, придётся ограничиться лишь несколькими авторами.

Типичными темами киберпанка можно посчитать появление информационной экономики и её влияние на общество (например, в виде киберпреступлений); распространение искусственных реальностей — такое широкое, что симуляция уже начинает вытеснять настоящий мир; глобальное изменение культуры (люди, перебирающиеся жить в сеть, - не такая уж и фантастика, как выяснилось); возможность загрузки или скачивания человеческого сознания. Однако каждая из этих тем уже разрабатывалась писателями докиберпанковой эпохи в 1960-70-х годах.

Зарождение киберпанка

Меня называют Убик, но это не моё имя

Филипа Киндреда Дика сложно называть предтечей киберпанка. Потому что, по сути, он именно киберпанк и писал. Трудно выбрать одну книгу из наследия человека, чьими основными темами были неопределённость нашей действительности, симулякры, альтернативные реальности, корпорации, наркотики и изменённые состояния сознания. Остановимся, однако, на «Убике».

Антигерой Джо Чип работает в компании, занимающейся защитой от промышленного шпионажа. Корпорацией управляют Глен Ранситер и его мёртвая жена: её тело находится в «холодильнике», однако с помощью определённой технологии с ней можно поддерживать связь. Большая часть ресурсов компании брошена на борьбу с конкурентами — группой телепатов под руководством Рэя Холлиса. Ранситер берёт лучших своих сотрудников и отправляется на Луну для открытого столкновения. Там они попадают в ловушку с бомбой, которая, по всей видимости, убивает Ранситера, но не особенно вредит остальным, и с этого момента реальность вокруг лунной группы начинает сдвигаться.

«Убик» сразу захватывает читателя атмосферой гнетущей технологической паранойи, которую позже прекрасно воспроизвёл Гибсон в «Нейроманте»; за вами следят двери,телефоны, бытовая техника, вообще все рукотворные предметы. Мало того, что в мире «Убика» уже произошло слияние человека с техникой, - это слияние полностью монетизировано. Сцена, где Чип не может открыть дверь, потому что у него нет денег, и решает её взломать, в ответ на что дверь угрожает подать на него в суд, в наше время уже не кажется настолько фантастической. Смерть в этом мире не обязательно означает конец - ваше сознание будет сохранено, загружено в подобие сети, и его смогут эксплуатировать. Столь любимое киберпанками общество потребления в «Убике» доводится до предела: Богом здесь выступаеттовар, а Спасителем - аэрозольный баллончик Убик.



Реальность романа иллюзорна - даже дочитав книгу, не вполне понимаешь, в каком именно измерении находятся герои: возможно, симуляция уже не отличается от настоящего мира либо мир начинает прогибаться под симуляцией. Это клаустрофобное ощущение сжимающегося жизненного пространства, постоянного наблюдения и проникновения технологий в каждый аспект человеческой жизни было, пожалуй, главным наследием Филипа Дика и основным, что он дал киберпанку. Если заменить телепатов и прочих экстрасенсов на хакеров и киберковбоев, можно обнаружить, что приёмы Дика переехали в киберпанк практически без изменений.

Зарождение киберпанка

Банки душ

В1969 году Роберт Силверберг написал роман «Житьснова». Любопытно, что на русском языке он выходил в антологии «Бегущий по лезвию» вместе с «Электроовцами» Дика. В недалёком будущем у людей появляется возможность реинкарнироваться, но, во всяком случае пока, возрождаться они могуттолько в телах других людей — личности желающих бессмертия подсаживают в мозг реципиентов. Естественно, за деньги.

Копирование и пересаживание разума широко используется в киберпанке. Вся серия Руди Рюкера «Обеспечение» построена на том, что мозг главного героя пересаживают в тело робота, «Диаспора» Грега Игана исследует, как копирование разума может повлиять на общество, да и в более новом «Видоизменённом углероде» Ричарда Моргана весь сюжет основан на копировании личности. Идея эта совсем не нова, тот же нелюбимый киберпанками Артур Кларк обыгрывал её в «Городе и звёздах» ещё в 1955 году.

Роберт Силверберг, однако, подошёл куда ближе к духу и общей атмосфере киберпанка. В «Жить снова» заархивированные личности могут покупаться и продаваться, подобно товарам: богатые люди периодически сохраняют свои воспоминания на магнитные плёнки, а затем эти записи трансплантируются менее обеспеченным гражданам, и получается своего рода паразитическое бессмертие - чужое сознание «подключается к нервной системе носителя». У более бедных людей тоже есть возможность приобщиться к благам прогресса, но используют они её чаще всего для развлечения, чтобы насладиться интересными или пикантными моментами жизни подсаженных к ним личностей. Кроме того, частичные имплантации могут обеспечивать своих носителей навыками и умениями умерших. Всё это превращается в бизнес, корпорации открывают «банки душ», где можно выбрать личность, которую хочешь себе подсадить, ну а богатеи, в свою очередь, подбирают подходящие тела, чтобы продолжать жить.

Силверберг предвосхищает тему, повторяющуюся в многих произведениях киберпанка, - загрузка личностей как коммерческое предприятие. В «Нейроманте» есть диски с «конструктами данных» — копиями умерших людей, чьи навыки принадлежат корпорациям. А у Суэнвика в «Вакуумных цветах» из разумов покойных составляются новые личности, которые затем отправляются в массовое производство, опять же обеспечивая потребителей необходимыми навыками. Машинизированное сознание, обезличенная личность — вечный мотив киберпанка.

Можешь не потеть от страха. Впереди великое будущее

Алису Шелдон, писавшую под псевдонимом Джеймс Типтри-младший, не зря называют бабушкой киберпанка. В своём рассказе «Девушка, которую подключили» (1973) она затронула, кажется, все ключевые темы жанра. И сделала это в той холодной, ядовитой и язвительной манере, которую так ценит Брюс Стерлинг.

События происходят в антиутопическом обществе, контролируемом крупными компаниями. Реклама здесь считается нелегальной, но корпорации находят выход и управляют желаниями потребителей с помощью знаменитостей, которых сами же и создают. Главная героиня Филадельфия Бёрк становится одной из таких звёзд после попытки самоубийства. Девушку назначают оператором искусственно выращенного тела по имени Делфи.

Зарождение киберпанка

Создание и использование искусственных знаменитостей — тема, в которую Гибсон погрузится ещё глубже в своём романе «Идору», - служит здесь отправной точкой для раскрытия страшного мира корпоративного тоталитаризма. Кибернетическая героиня нужна компании лишь в качестве товара, она «рассчитана по меньшей мере на двадцатилетний срок службы».

Как и полагается в киберпанке, Типтри желчно демонстрирует пропасть между обещаниями райской виртуальной жизни и горькими реалиями настоящего мира. Чем больше Бёрк ассоциирует себя с виртуальной богиней Делфи,тем меньше её заботит собственное тело, постепенно превращающееся в уродливый полутруп. И здесь Типтри добавляет новое измерение, о котором авторы киберпанка вспоминают довольно редко: она затрагивает гендерные проблемы - ловушки, куда попадаются девушки, давление общества, заставляющее женщин подстраиваться под определённые стандарты. Филадельфия Бёрк пытается сбежать в сказку, даже находит своего принца, готового освободить её из страшного корпоративного плена. Типтри сознательно и последовательно обыгрывает «Золушку», чтобы в конце обернуть знакомые сюжетные элементы против читателя, добив его пугающе правдоподобными деталями современного мира: совершенно не важно, насколько высоки технологии, если их используют для эксплуатации.

Будущее наступает слишком скоро и не в том порядке

Считается, что именно в романе Джона Браннера «Наездник ударной волны» впервые в фантастике были использованы компьютерные термины «червь» и «сеть», - но у этой книги хватает куда более удивительных деталей. Браннер в 1975 году создал мир, который киберпанку только предстояло популяризовать. Это антиутопия о ближайшем будущем, где правят зловещие корпорации и банды, а почти полное исчезновение личных свобод компенсируется потребительскими технологиями и благами. «Настольные компьютеры» соединяются в «сеть данных», которая теоретически должна сделать информацию общедоступной, но на практике только усиливает кастовость общества. Главный герой, Ник Хафлингер, фабрикует фальшивые личности, позволяющие ему ускользать от врагов, — он, по сути дела,хакер. Единственное, что не даёт отнести «Наездника» к киберпанку, — то,что движение ещё не было официально заявлено, а Брюсу Ветке оставалось восемь лет до того, как он придумает это слово.

Зарождение киберпанка

Браннер вдохновлялся тем же, на что позднее опирались авторы киберпанка: его заинтересовала так называемая этика хакера, в особенности принцип «информация должна быть свободной», и работы знаменитого футуролога Элвина Тоффлера, которого наряду с философом и культурологом Гербертом Маршаллом Маклюэном можно без всяких натяжек считать одним из отцов жанра. Антигерой Браннера побеждает своих врагов, выпуская в сеть колоссального червя, открывающего доступ к ранее секретной информации. И единственным, хоть и значимым отличием Ника Хафлингера от героев Гибсона или Стерлинга служит его идеализм: Хафлингер действует в большей степени ради общественного блага, а не личных интересов.

Киберпанк оказался циничней «Наездника», но выросли они из одних корней. При этом Браннер сумел сформулировать цифровую экономику с жёсткими иерархиями и хакерами-одиночками на десятилетие раньше. Кроме того, выражение «наездник ударной волны» подозрительно созвучно с термином «киберковбой».

Это называется канализационной пушкой

Кевин Уэйн Джетер смело может претендовать на звание самого невезучего фантаста второй половины XX века. Он стоял у истоков как кибер-, так и стимпанка, но если любители стимпанка его ещё хоть как-то вспоминают, поскольку он придумал само название,то, говоря о киберпанке, его имя в лучшем случае называют походя - мол, был ещё и такой. И это наверняка обидно, потому что, сложись жизнь чуть иначе, киберпанк начался бы на десять лет раньше. Однако написанный в 1972 году роман Джетера «Доктор Аддер» вышел только в 1984-м, к тому моменту уже безнадёжно устарев и растеряв в глазах читателя всё своё шокирующее бунтарство.

Доктор Аддер - гениальный хирург, специализирующийся на модификациях тел проституток. В основном его операции сводятся к отрезанию конечностей и нанесению других увечий. Этому мерзавцу и убеждённому женоненавистнику самым неожиданным образом придётся стать спасителем, вступив в битву за души и, разумеется, деньги с главой корпорации и по совместительству религиозным лидером Джоном Моксом.

Зарождение киберпанка

В общем-то, понятно, почему роман не хотели публиковать на протяжении двенадцати лет, даже несмотря на рекомендации Филипа Дика. Джетер написал книгу, которая ближе к Уильяму Берроузу, чем к Уильяму Гибсону: грязную, наполненную гипернасилием, вульгарную и с крайне специфическим юмором. Издательства фантастики ещё не были готовы к тому, что уже позволял себе мейнстрим. И роман вышел только на волне популярности киберпанка. «Доктор Аддер» и через пятьдесят лет читается не без любопытства; это динамичная и на свой, отвратительный, лад обаятельная книга, в которой нет особых глубин, но уже определённо проглядывают общие тенденции и эстетика киберпанка.

***

Киберпанк многим обязан «новой волне» и во многом служит её развитием и продолжением. Работы Силверберга, Браннера и Типтри явно демонстрируют, что фундамент жанра закладывался уже в 1960-х и 1970-х, когда росла уверенность, что информационные технологии радикально изменят мир, а капиталистическое общество потребления обязательно развернёт этот процесс в сторону извлечения прибыли. Даже интонации и стиль — атмосфера нуара, цинизм, едкие шутки - здесь такие же, как в киберпанке.

В любопытной статье «Утраченное обещание научной фантастики» Джонатан Летем с горечью размышляет отом.что в фантастике пошло не так, вспоминая в том числе об ещё одном, очень важном предтече киберпанка:
«Хотя «Радугу тяготения» действительно номинировали в 1973 году на «Небьюлу», её обошёл роман Артура Кларка «Свидание с Рамой», который комментатор Картер Шольц верно охарактеризовал как «не столько роман, сколько схематический чертёж в прозе». Сейчас номинация Пинчона выглядит потаённым надгробным камнем, знаменующим смерть надежды на то, что научная фантастика сольётся с мейнстримом.»

Зарождение киберпанка

Ни для кого не будет открытием, что любители фантастики одновременно самые консервативные и самые продвинутые читатели. Мы любим крутые, необычные идеи, масштабные открытия и события, странные и удивительные цивилизации, — но терпеть не можем новых нарративов, постмодернистских игр с текстом и даже лёгких изменений привычных тропов. Каждый этап развития фантастики сопровождался кучей сломанных карьер, множеством скандалов и морями фэнских слёз. Наша эпоха не исключение.

И то, что роман Пинчона, куда более новаторский, фантастический и необычный, чем «Свидание с Рамой», пролетел со свистом на премии, — хорошая иллюстрация предпочтений фэндома. Которые, несмотря на все веяния, в принципе остались теми же. Потому что хлеб с маслом, самая популярная и читаемая категория в фантастике - это по-прежнему различные вариации приключений в космосе.Так было в двадцатых годах XX века, так остаётся и сейчас.

Именно из этой ситуации, когда премии получали одни и те же авторы за одни и те же книги, родился киберпанк, превратив отдельные маргинальные попытки выйти за рамки в мощное движение, которое, пусть постепенно и растворилось в общем потоке фантастики, продолжает существовать и поныне.

Рейтинг статьи

Оценка
5/5
голосов: 1
Ваша оценка статье по пятибальной шкале:
 
 
   

Поделиться

Похожие новости

Комментарии

^ Наверх